Интервью с Захарцевым

0015i
Периоды 6 - 8
Интервью

Источник: Устное свидетельство Захарцева Анатолия Кирилловича;
Хронология: 1929 - 80-е годы
География: Волынская область Казахстан Кишинев
Конфессия: баптисты Совет Церквей
Персоналии: Астахов Руденко Пономарчук Хорев
Особые пометки: Жизнь общин Репрессии Разделение

ЗАХАРЦЕВ АНАТОЛИЙ КИРИЛЛОВИЧ

Родился я в 1929 году в Волынской области в верующей семье. Отец мой уехал на заработки, но нашел там верующих и приехал домой уже покаянный. После того, как папа приехал, прошло немного времени и наша семья вся покаялась, а также наши родственники.
В общем где-то 20 человек покаялись. Это был 1930 год. Власти сильно возмутились, приписали папе антисоветчину и посадили на 3 года. После того, как папу выпустили из заключения, мы уехали в Новосибирск, мне было 4 годика. А потом мы переехали в Северный Казахстан. Там я уже был большой и хорошо помню те суровые годы преследований. Это были 1936-37 годы, перед самой войной.
Официально никому не разрешали собираться, а у нас дома каждый день проходили собрания. И каждый день мимо нашего дома проходил милиционер,он уже так привык, что в этом доме каждый день поют, и он ни разу не сделал замечания. Потом папе стали говорить, что вы делаете? Зачем все это?
Прошло время и они поменяли тон и стали говорить, что якобы папа связан с КГБ, до тех пор, пока его увели под конвоем. Был 1943 год, шла война, папа не стоял на воинском учете, он отказался. За отказ во время войны по 143 статье - расстрел. И он пошел на расстрел. Но поскольку он не стоял на учете и не знал этих правил, ему дали просто 10 лет заключения. После войны - амнистия, и его освободили, и опять у нас начались собрания.
А в 1944 году уже началась регистрация. В этом же году я покаялся, а спустя 3 года принял водное крещение. На членских собраниях всегда присутсвовал уполномоченный. Братья сильно протестовали, не хотели проводить членские , но бесполезно, и еще был в церкви предатель, который доносил властям, все что говорилось и делалось в церкви.
После заключения папе не разрешали жить в городе и мы уехали в село Вишневка. Там тоже организовалась группа. Это был 1948 год.
Если вернуться немного назад, когда организовался Союз ЕХБ, то можно сказать, что многие верующие обрадовались, говоря: "Вот, наступила свобода, теперь все будет хорошо". Но можно себе только представить, что на каждом собрании присутствовал уполномоченный, что это было.
Братья, конечно, собирались между собой, беседовали об этом, много было несогласия, а некоторые принимали все как есть, принимаем, соглашаемся, все хорошо. Прежде чем открыть церковь, уже был уполномоченный, который был проинструктирован, как регистрировать, на каких условиях, чтоб молодежь не собиралась, в общем свести дело церкви на нет. И чтоб вообще церковь не существовала, вот такая была задача. Но были и искренние дети Божьи, которые приходили и говорили в совете, на членских, когда не было уполномоченного, вот какие задачи ставят перед нами, сократить все до минимума, чтоб сделать только видимость церкви.         В 1948 году папу снова арестовали. Конфисковать у нас нечего было. Мы жили так бедно, что беднее нас не было. Тогда они забрали у нас всю пшеницу, которая была, а оставили мешок ржи. Я жил тогда в Петропавловске, не мог я без молодежи и общения.
Приехал домой и мать рассказала мне обо всем. Я пошел к братьям и рассказал им . Они взяли и написали 2 жалобных письма. Прошло время и нам вернули зерно, но только после того, как мы уплатили 500 рублей. Присутствовал я на суде, когда папу вывели, он только хотел посмотрить на меня, конвоир как закричит: в стенку смотри! Еще раз папа попытался взглянуть на меня, он как заорет: десять суток карцера!        У меня внутри все кипело, мне было 19 лет. Это у папы был уже третий срок за веру.
Папа всегда говорил с дерзновением о Боге и очень многие каялись. И это щекотило местные власти. После суда мне пришлось уехать в Мелитополь, а нашего брата дьякона посадили на 25 лет. Шестеро детей у него было и родители еще. Что оставалось его жене делать? Надо было как-то кормить. Вот стала она делать зеркала и продавать, так ее за это на год осудили. Муж когда узнал, то сказал, лучше бы мне этот год еще добавили.
В 1949 году меня призвали в армию, а перед этим я получил извещение, что погиб мой отец, стена упала, и только он один погиб, больше никто. И вот в таком состоянии я ушел в армию. Но надзор надо мной был сильный, за каждым шагом следили. Служил я в Кишиневе. И однажды, когда нас вели в баню, я увидел на Вокзальной улице молитвенный дом. Меня как будто обожгло всего.         И в первое же увольнение я пошел в собрание. Молодежь тогда не собиралась. А пресвитером был Астахов, он меня сразу узнал. И начались у меня с ним баталии. Это был человек продажный, коммунист. Сын его разоблачил, нашел у него партбилет, а он был старший пресвитер - " страшный пресвитер".
В 1952 году я окончил службу, здесь же познакомился с Ларисой и мы поженились. И снова надзор за церковью. А брата Руденко посадили в 1948 году. Вот это было истинное Божье дитя! Больше такого пресвитера после него не было. А когда в 1941 году началась война, братьев : Бушило, Пшеничного, Иванова и других братьев - работников Кишиневской церкви схватили и сослали в Сибирь. Вот так, они пошли прямым путем, терпя лишения и страдания и ни от чего не отказались. Вот какое основание имеет эта церковь.
Брат Руденко был дерзновенный проповедник и за это его посадили на 10 лет. Он привел пример с яблоком. Посмотрите какое оно красивое и вкусное, наука вполне может создать искусственное яблоко, но жизнь может дать только Бог. Все, уже статья была- порочил науку. Он превозносил Божье творение, оно действительно достойно всякой похвалы. После Астахова в нашу церковь прислали Пономарчука.
Это был 1959 год. Вызвал уполномоченный Пономарчука к себе и говорит: скажите вашим братьям и сестрам, что завтра приедет бульдозер рушить ваш дом. Пусть забирают все годные материалы: шифер, доски, даже кирпич, потому что все пойдет на свалку. Был такой план, снести молитвенный дом, а не том месте построить детский сад. В этой ситуации верх взял страх, нежели любовь ко Христу. Были отдельные личности, которые протестовали и их называли раскольниками.
Потом из ВСЕХБ пришло такое письмо, в котором говорилось, что крещение принимать не раньше, чем в 30 лет, детей в собрание не водить, гостям в церкви не давать слово. Мы встали и сказали, это безбожный документ, мы не можем чтоб дети не ходили в собрание. Пресвитера можно менять только с ведома уполномоченного. Было полное вмешательство в церковь. Брат Руденко встал и сказал, нам что, нужен еще какой-то документ кроме Библии? А сказали так, если не примете документ - отберут молитвенный дом. И начали торговаться в душе, да пусть хоть как- нибудь, лишь бы дом оставили. И приняли этот документ, хотя были нарушения, детей все равно водили в собрание. И когда приняли документ, молитвенный дом все таки разрушили. Если бы все встали, протрезвели как должно, окружили молитвенный дом, возможно бы не разрушили.
Руденко не подписал документ, чтоб снести дом и за это получил 10 лет. Когда он вышел и увидел, что свернула дорога, то сказал, не напрасно я сидел. И когда уже он вернулся из заключения, то в его доме жил милиционер, а брат вынужден был жить под орехом, потому что тот сказал, что ему дали этот дом. И когда власти сказали что на месте молитвенного дома надо построить детсад, то братья пришли и сами начали ломать.
А мы уже отдельно собирались, потому что не приняли этот документ. Собирались мы по домам. В начале нас было мало, а потом 80-100 человек. За нами гонялись. Когда верующие начали ломать дом, пришел Руденко и говорит, что вы делаете? Когда его строили, старушки по камушку носили, этот дом свят. Тогда он пошел к уполномоченному и спрашивает, кто приказал ломать дом? А уполномоченный спрашивает: "А кто ломает?". Тогда Руденко говорит, вы же приказали разобрать дом. Ах, верующие разбирают дом, значит он им не нужен. Вот так дьявол подошел.
Вот так было в истории христианства, очень не многие выступали за истину. Кто боится- в том нет любви, так Иоанн говорит. Собирались мы по домам, следили за нами,разгоняли,иногда нам приходилось собираться в лесу. А вторая группа, во главе которой был Иван Тимофеевич хлопотала, и им выделили старую еврейскую синагогу. Они ее отремонтировали и начали собираться там. Потом это здание стало тесным и начали ходатайствовать об участке.
Наконец выделили - городскую свалку. Расчистили все, а там оказались близко подземные воды. Место не годилось для такой большой стройки. Нам же, отделенным, хоть мы и писали письма, никто ничего не давал.Потом были у нас суды, судили Мишу Хорева и многих других. Хоть и произошел этот страшный раскол, старые, простые члены все равно общались.
Сейчас время перестройки, и можно сделать сравнение, что тогда христиане были горячие, больше Библию читали, были преданные Господу. Раньше у верующих было больше добрых дел, посещали друг друга, знали нужды каждого. Сейчас это редкость. Хоть и были гонения , но они были полезными. Если бы Бог давал нам только солнечные лучи, мы бы давно превратились в пустыню. Но он нам посылает и бурю и дождь, чтоб мы были живыми, плодоносными. Только не долго будет эта свобода, которую вымолили наши отцы.